Какие варианты урегулирования конфликта НКР были у Роберта Кочаряна и Сержа Саркисяна?

Урегулирование карабахского конфликта – самая чувствительная тема для нашего общества, и в какой-то мере понятно, что любая оппозиция для достижения своих целей, в первую очередь, спекулирует именно этим вопросом. Больше всего это бросалось в глаза в 1998 году, когда под завесой обвинений в «продаже Карабаха» произошел дворцовый переворот, и к власти пришли те, кто против представлений первого президента об урегулировании конфликта. Дальнейшие события были настолько бурными, что общество как-то даже не заметило, что те, кто отвергал представления первого президента, взамен так и не представили собственных представлений. Кочарян лишь заявил, что «мы уже решили вопрос Карабаха» - и всё, но даже при величайшем желании это невозможно назвать официальной позицией по урегулированию, потому что если для нас этого вопроса не существует, это еще не значит, что вопроса не существует вообще. И дело даже не в том, что в дальнейшем Кочарян десять лет подряд вел переговоры по «несуществующему» вопросу. Дело в том, что его целью было тянуть время, то есть он поставил перед собой задачу не урегулировать, а не регулировать проблему, стать за это время «одним из 200 самых богатых людей Армении», а потом оставить проблему в наследство своему преемнику и отправиться охотиться на львов в африканских саваннах.

В дальнейшем Серж Саркисян, конечно, понял, во что ввязался, и попытался уточнить свою позицию по урегулированию. Если отбросить в сторону дипломатические формулировки, позиция была следующей: армянская сторона готова вернуть большую часть освобожденных территорий при условии, что Карабах не будет в составе Азербайджана и будет иметь надежную сухопутную связь с Арменией. Странно то, что освобожденные территории, согласно Конституции НКР, не подлежат отчуждению, но после таких заявлений Сержа Саркисяна его теплые отношения с властями НКР сохранились, не было и тени недоверия. Судя по всему, была уверенность, что Азербайджан все равно не согласится и потребует всё, следовательно, готовность уступить лишь часть не представляет опасности.  Обратите внимание, фактически ситуация, когда противник, почувствовав, что время работает на него, изо дня в день увеличивает свои требования, годами представляется нашему обществу как блестящая и успешная дипломатия армянской стороны. Хотя было очевидно, что ключевой тезис этой политики: «Армения еще 100 лет может развиваться в условиях блокады», - себя не оправдывает. Развиваться-то развиваемся, но темпы удручают. Из развивающейся страны не эмигрирует 15 процентов населения. Уж не говоря о том, что и 18-ти из «ста лет развития» оказалось достаточно, чтобы Азербайджан организовал апрельскую войну и фактически остался безнаказанным.

Почему мы все это напоминаем? Потому что и сегодня оппоненты новых властей Армении применяют тот же прием: спекулируют карабахским урегулированием, поднимают шум, что «статус властей НКР снижен до статуса азербайджанской общины Карабаха», что «оказывают давление на военно-политическое руководство Арцаха, чтобы сдать земли», и прочее. И все это – исключительно на уровне предположений. В том случае, когда официально заявляется, что ни один из вариантов урегулирования не будет принят без согласия властей и народа НКР (кстати, интересно, согласовали ли Кочарян или Серж Саркисян вариант уступки территорий за статус с властями и народом НКР?).

Кстати, как всегда, и на этот раз Серж Саркисян и Роберт Кочарян, отвергнув позицию действующих властей Армении, не представляют альтернативы и не уточняют своих позиций. Безусловно, когда представят, многим наконец станет понятно, кто в действительности годами «продавал Карабах».