О падеже крупного рогатого скота и начале глубинных реформ в Армении

(Часть I)

На втором этапе бархатной революции правительство главным образом направило свои усилия на решение самой сложной и самой опасной для него задачи – искоренение коррупции – надежного, испытанного оружия свергнутого режима в последние четверть века, его Reson d'être, то бишь основы основ и смысла существования.

Во все времена в эпицентре столкновения революций и следовавших за ними контрреволюций было перераспределение материальных ценностей. Причем упорно сопротивляется та часть прежнего режима, в руках которой сосредоточен награбленный вследствие эксплуатации людей капитал. (Доказано, что отказаться от наворованного куда обиднее, чем лишиться честного заработка.)

Власть, пришедшая на волне мощного народного движения, должна понимать это и не питать иллюзий, что криминально-олигархический клан смирится со случившимся и воспримет декларированную правительством толерантность и отказ от вендетты как индульгенцию, отпущение грехов перед народом.

Антикоррупционная политика Пашиняна и его команды – единственно верная стратегия, поскольку только так можно окончательно сломать хребет бывшей власти и лишить ее возможности реверса.

Не менее важна борьба против, так сказать, негосударственных вооруженных, воровских группировок, осуществляемая параллельно оперативным действиям. Они (подобные группировки) являются, как правило, порождением войн, создающих благодатную почву для преступных элементов, и борьба с ними сопряжена с некоторыми трудностями. После Великой Отечественной войны бандформирования стали сущей головной болью для государства, на их ликвидацию потребовалось несколько лет. Наличие подобных структур, да к тому же серьезных, порой становится для государств непреодолимым препятствием. Наиболее яркий пример – военно-политическая, религиозная организация «Хезболла», созданная и вооруженная Ираном и представляющая собой государство в государстве. Она занимает враждебную позицию по отношению к ливанским властям и служит постоянным источником войны с соседними странами.

В Армении, напротив, власти и негосударственные, бандитские структуры были сиамскими близнецами и действовали рука об руку. Они использовались режимом в социально-экономических, общественных и политических целях, особенно во время выборов. Армянский бандитизм, к счастью, не имеет иностранного происхождения, хотя не исключено, что в форс-мажорных ситуациях им могут манипулировать извне, в сотрудничестве с теми же властями. (Такие подозрения до сих пор есть в деле 27 октября.)

Так что политика нынешних властей на этих двух направлениях вполне оправдана, верна и пользуется поддержкой народа. К слову, антикоррупционный план Пашиняна существенно укрепил его позиции, повысил как уровень демократии в стране, так и ее международный авторитет.

Вместе с тем на страницах прессы сегодня обсуждается идея придания борьбе с коррупцией общенародного характера. Речь идет о ценностной системе общества, семейном воспитании, психологических проблемах, о чести и достоинстве, прочих морально-волевых качествах.

Что и говорить, все это звучит приятно, но с нотками романтизма. А кроме того, это ведь не политические категории. Подобные неудачные попытки предпринимались в прошлом. Вспомним народные дружины шестидесятых годов в Советском Союзе. Помимо того, у общенародного характера борьбы с преступностью и правонарушениями есть и обратная сторона, от которой попахивает 37-м годом.

Главным политическим институтом общества является государство, сосредотачивающее в своих руках гораздо больше власти, чем другие социальные группы и организации вместе взятые. Это аксиома. Власть объективирует (превращает в объект) целый ряд государственных органов, в том числе правовые, а также спецслужбы. А значит, позволим государству делать то, что оно должно делать, и делает, кажется, неплохо.

Есть еще одно крайне важное обстоятельство. Многие годы государственная власть в Армении была, мягко выражаясь, незаконной. Сейчас она легитимна, утверждена по воле народа, что наделяет ее широкими правовыми, а также моральными возможностями.   

Мог ли подумать Серж Саргсян, когда кроил для себя форму правления из президентской в парламентскую, что отдает судьбу своего детища, монстра, имя которому «коррупция», в руки ее заклятого врага, человека, для которого уничтожение коррупции – главная цель жизни.

Остается только пожелать, чтобы идея суперпремьерства, родившаяся в голове Сержа Саргсяна, обрела плоть и кровь при Николе Пашиняне. 

Арман Навасардян