Кто кого «кинул» в апрельской войне

Сразу после апрельской войны появилась версия, что война эта была договорной, по ее итогам Армения должна была отдать Азербайджану один-два освобожденных района. В основе подобных разговоров лежала незавидная ситуация на передовой – отсутствие должной экипировки солдат, средств связи, дизтоплива, ограниченное количество боеприпасов и множество других проблем.

Дело в том, что апрельская война не стала случайностью. Азербайджанскую агрессию предсказывали задолго, и сам Серж Саргсян об этом говорил. В октябре 2015 года он говорил в Вашингтоне, что на границе идет слабо выраженная война, и этого никто не может отрицать. В декабре того же года он выступил с нашумевшей речью в Москве, на совете ОДКБ, где обвинил партнеров что никто из них даже не интересуется, что происходит в союзной Армении.

«Политика Азербайджана нацелена на эскалацию конфликта. К сожалению, после Душанбинской сессии ситуация не только не стабилизировалась, но и приобрела более напряженный характер. Азербайджанская сторона не ограничивается использованием тяжелой артиллерии, в том числе турецкого производства. 8 декабря вооруженные силы Азербайджана впервые с установления режима прекращения огня в 1994 году перешли к танковому и гаубичному обстрелу, что поднимает напряженность на новый и очень опасный уровень. Учитывая складывающуюся в последнее время напряженную атмосферу в регионе, не следует исключать вероятность того, что на этот шаг Азербайджан пошел с подсказки и при поддержке извне», - сказал тогда Саргсян. Он говорил о том же еще в 2010 году в Астане на встрече руководителей стран ЕАЭС: «В случае возобновления Азербайджаном агрессии, Армении не останется иного выбора, как признать де-юре Нагорный Карабах». О скором нападении Азербайджана говорили и эксперты, политические и военные деятели.

В августе 2014 года бывший депутат НС НКР Нерсес Оганесян сказал в одном из интервью, что напряженность на границе похожа на практические шаги по подготовке к войне, чтобы разведать слабые стороны армянской обороны для перехода к широкомасштабным военным действиям. Напряженность эту он считал поддерживаемой Россией, чтобы в результате постановочной войны подарить три района Азербайджану, а за это последний вступит в ЕАЭС.

За последние два года тревога звучала ежедневно, а что в это время происходило в армии, всем стало ясно в первые дни апреля. Недавно же стало известно, что армянское правительство за последние 6-7 лет недовыполнило план развития ВС страны на несколько десятков миллиардов драм – об этом в парламенте сказал Никол Пашинян, а министр обороны В.Саркисян заявил, что эти сведения являются государственной тайной.

Возникает вопрос – если все, от Саргсяна до экспертов, говорили о близкой агрессии, почему передовая не была приведена в идеальное состояние? Почему деньги для армии шли в другие адреса? Это вопросы, отсутствие ответов на которые порождает любые предположения.

С другой стороны, если в апреле была действительно договорная война, то почему неприятелем были взяты всего две высоты? То есть, если Саргсян был согласен «потерять» два района, то почему Алиев послал гонцов в Москву просить о перемирии? Не исключено, конечно, что какие-то договоренности были, просто кто-то в последний момент их нарушил (говоря о договоренностях, мы не считаем, что лидеры трех стран постановили за круглым столом день и час нападения и пожали друг другу руки, речь о предвидении логики событий). Это не мог быть Азербайджан, ибо Алиеву как воздух нужны эти территории, и если бы он мог, то повоевал бы еще четыре дня. У России тоже не было резонов останавливаться на полпути. Остается Армения – какую проблему она решила, чего добилась? Почему было сделано все, чтобы агрессия случилась? Ответов на этот вопрос сейчас нет потому, что все остановилось на половине, а продолжение следует.