Визуальный художник как переводчик: Джани Григорян о работе на трёх визуальных языках

«У каждой культуры свой способ быть увиденной», — говорит Джани Григорян, междисциплинарный визуальный художник, чья работа за последнее десятилетие перемещалась между Россией, Арменией и США. «Нью-Йорк нельзя снимать так же, как Ереван. Камера — та же. Внимание — нет».

Большинство визуальных художников описывают свою практику через стиль — палитру, формат, подпись. Джани описывает свою через языки. К сегодняшнему дню он работает на трёх из них: русском визуальном языке Санкт-Петербурга, где он начал снимать незнакомцев в городском пространстве; армянском культурном языке Еревана, где он работает рядом с институтами наследия и современными культурными деятелями; и американском визуальном наречии Нью-Йорка, где он движется между уличной фотографией, модой и классической музыкой.

«Визуальный язык — это не только то, как вещи выглядят, — говорит он. — Это то, что культура договорилась замечать. Что она договорилась не замечать. Что она считает красивым, что — обыденным, что — священным. Когда ты снимаешь через культуры, ты меняешь не только фоны — ты меняешь договорённости».

Русский взгляд: учиться смотреть

Практика Джани началась в Санкт-Петербурге между 2018 и 2021 годами — в портрете, уличной фотографии и культурной документации. Именно там он основал Inspire Nation — сообщество в социальных сетях, посвящённое уличной и документальной фотографии. Оно выросло до более чем 6 000 подписчиков — его первая устойчивая аудитория и, по его словам, его первая настоящая школа.

«Санкт-Петербург — город, который учит смотреть. Архитектура стоит неподвижно, а люди движутся сквозь неё. Свет здесь трудный — долгие зимы, короткие дни, — поэтому ты учишься работать с тем, что тебе даёт небо. Естественный свет — это не стиль, это дисциплина. Она учит ждать».

Русский визуальный язык, как он его описывает, тяготеет к наблюдению. «В Санкт-Петербурге фотограф должен быть невидимым. Объект не должен чувствовать, что его снимают. Ты свидетель, не участник. Я до сих пор это в себе несу».

Армянский взгляд: культура как то, что ты носишь с собой

В 2022 году Джани окончил профессиональную программу APNA (Национальная Ассоциация Фотографов Армении) — ведущего профессионального фотографического института Армении, который возглавляет президент Сергей Акопян. Но более значимый сдвиг был не институциональным, а языковым.

«Армянская визуальная культура полностью отличается от русской. В России фотограф наблюдает со стороны. В Армении ты внутри того сообщества, которое снимаешь. Ты не свидетель — ты родственник».

Эта близость проходит через всю культурную работу, которая последовала дальше. В 2022 году Национальное радио Армении пригласило его создать визуальную документацию радиопостановки произведения Уильяма Сарояна «Мне есть что тебе сказать». Сароян — лауреат Пулитцеровской премии, армяно-американский писатель, сделавший армянский опыт понятным англоязычному миру, — не является нейтральным объектом ни для одного армянского художника.

«Документировать Сарояна — это не документировать писателя. Это документировать отношения целой диаспоры с самой собой. Ты находишься внутри разговора, который длится уже сто лет, и стараешься его не перебивать. Такая работа — это вклад. Ты на мгновение одалживаешь своё внимание культуре».

Художественные коллаборации, последовавшие в 2023 году, распространили ту же чувствительность на живую культурную жизнь страны. Van Ardi — первая бутиковая винодельня Армении, работающая над возвращением автохтонных сортов винограда как часть 5 000-летнего винодельческого наследия страны, — пригласила его задокументировать винодельню и её традиции. Он работал с Давидом Манояном, пятикратным чемпионом Премьер-лиги Армении и основателем армянского стритбольного движения, над визуальными работами, посвящёнными спортивной идентичности и молодёжной культуре.

«Винодельня, всенародно узнаваемый спортсмен — они несут культуру ровно так же, как радиопостановка. Армянское наследие не живёт в памятнике. Оно живёт в вине, в общественных движениях, которые люди выстраивают, в футболе. Визуальный художник, работающий в Армении, должен это понимать. Задача не в том, чтобы возвышать эти вещи — они уже возвышены. Задача — видеть их ясно».

Американский взгляд: скорость, поверхность и вопрос глубины

В 2023 году Джани вошёл в американское творческое сообщество на Неделе моды в Нью-Йорке, где его честная закулисная документация — уличная фотография и видео — привлекла внимание дизайнеров Чакса Коллинза и Виктории Марчевой. Сдвиг визуального языка оказался таким же резким, как сдвиг в характере отношений.

«Американские изображения — яркие и выразительные. Они сделаны, чтобы быть замеченными, чтобы выделяться в насыщенной визуальной среде. Армянские изображения — тише. Они предполагают более медленного зрителя — того, у кого есть время, кто уже является частью культуры, которой принадлежит изображение. Ни одно не лучше другого. Это разные дисциплины, и ты не можешь снимать одно так же, как другое».

Переводить между ними, говорит он, — и есть настоящая работа.

«Когда я документирую американскую жизнь, я приношу с собой армянский вопрос: каково культурное значение этой одежды, этого жеста, этой комнаты? А когда документирую армянские сюжеты для международной аудитории, приношу американский вопрос: как это читается за три секунды? Если ты знаешь только один из этих вопросов, ты делаешь плоские изображения».

Carnegie Hall: где встречаются три языка

В 2024 году Джани был приглашён создать видеодокументацию Государственного симфонического оркестра Армении — ведущего симфонического коллектива Республики Армения — под управлением маэстро Сергея Смбатяна, также главного дирижёра Мальтийского филармонического оркестра, во время выступления в Carnegie Hall.

Это была культурная работа в том же регистре, что и радиодокументация Сарояна, — вклад в момент национального культурного присутствия на одной из самых значимых сцен мира.

«Carnegie Hall — это место, где три языка встретились для меня. У тебя армянский оркестр, на американской сцене, его смотрят аудитории отовсюду. Я снимаю это с русским уличным инстинктом — жди, смотри, не вмешивайся, — с армянским чувством, что это момент национального присутствия, и с американским осознанием, что итоговое изображение должно путешествовать, должно читаться одновременно в Нью-Йорке и Ереване. Вот что я имею в виду, когда говорю о переводе. Это всё три сразу».

Что знает переводчик

Когда его спрашивают, что он считает сердцевиной своей практики, Джани не называет ни жанр, ни технику.

«В языковом переводе ни у одного слова нет точного эквивалента. Ты всегда что-то теряешь и всегда что-то находишь. Если ты делаешь вид, что потери нет, ты лжёшь. Если отказываешься переводить из-за потери, ты молчишь. Работа — продолжать работать в этом промежутке, знать, что каждый язык может сказать, чего не могут сказать другие».

То, что объединяет работу Джани — будь то уличная фотография в Санкт-Петербурге, культурная работа для армянских институтов или художественные коллаборации с армянскими и американскими культурными деятелями, — это его последовательная позиция во всём, что он делает.

«В моей работе живут три визуальных языка — русский, армянский, американский. Я научился слушать в каждом из них. Это огромная ответственность, и я отношусь к ней серьёзно». 

5 принципов визуального перевода от Джани Григоряна

1. Камера — та же; внимание меняется. Визуальный язык — это то, что культура договорилась замечать. Переходить между культурами — значит учить новые договорённости; оборудование остаётся тем же.

2. Естественный свет — это дисциплина. Свет сам говорит тебе, когда изображение готово. Ты ждёшь его; ты работаешь с тем, что он даёт.

3. Культура живёт в обыденных вещах. Эти вещи уже возвышены людьми, которые их несут. Задача визуального художника — увидеть их ясно.

4. В Армении ты родственник. Русская визуальная работа наблюдает со стороны. Армянская визуальная работа идёт изнутри. Визуальный художник должен знать, о чём именно просит сюжет.

5. Перевод — это позиция. Ни у одного слова нет точного эквивалента в другом языке. Ты всегда что-то теряешь и что-то находишь. Практика — продолжать работать в промежутке.